Пригласи меня войти  - Дженнифер МакМахон

Ее окружали мужчины с лесопилки и другие люди, которые собирались погреться у пузатой печки в бакалейной лавке, работали на железной дороге или пахали землю. Там были и женщины. Наверное, Хетти следовало это предвидеть, но она почему-то не предвидела.

Когда умирает ребенок, материнское сердце ожесточается сильнее всего. Хетти знала, что женщины могут быть опаснее, чем мужчины.

Она знала этих людей всю жизнь. Многие из них приходили к ней в трудное время, обращались за советом и просили заглянуть в будущее. Они платили ей за предсказания или за возможность передать весточку любимому покойному человеку. Она прекрасно разбиралась в умах местных жителей; она знала их глубочайшие тайны и страхи. Люди обращались к ней с вопросами, которые боялись задавать кому-то еще.

Ее взгляд остановился на Кэндис Бишкофф, которая шла по болоту и целилась в нее из ружья своего мужа.

– Стой на месте, Хетти, – приказала Кэндис. – Брось топор!

Кэндис бешено выпучила глаза; жилы на ее шее дрожали от напряжения. Хетти уронила топор, мягко упавший к ее ногам.

В детстве Кэндис и Хетти играли вместе. Они были соседками и подругами. Они делали кукол из веточек, коры и полевых цветов: палочные фигурки с маргаритками вместо голов. Они играли в этом болоте, лазали по деревьям в лесу, веселились с жабами и саламандрами и распевали песенки о своем светлом будущем.

Какое-то время Джейн играла с Люси, дочерью Кэндис. Это время закончилось, вот и хорошо. Некоторые вещи случаются к лучшему.

– Лучше скажи правду, Хетти Брекенридж, – обратилась к ней Кэндис. – Где Джейн?

Хетти провела взглядом по стволу ружья Кэндис и посмотрела ей в глаза.

– Джейн ушла, – ответила Хетти. – Вчера вечером я отослала ее, и сейчас она находится за много миль отсюда.

Другие обступили ее, образовав тесный круг у края болота и придвигаясь ближе, хотя их ноги увязали, а обувь оказывалась испорченной.

– Если бы она была здесь, я бы убила ее, – заявила Кэндис.

Эти слова вонзились в грудь Хетти, вытолкнув воздух из легких.

– Я бы убила ее у тебя на глазах, – отрезала Кэндис. – Забрала бы твою дочь так же, как ты забрала мою.

– Я ничего такого не делала, – сказала Хетти.

– Люси была в школе! – Кэндис завыла и запричитала, раскачиваясь из стороны в сторону. – Ее тело вытащили только час назад! Ее, Бена и Лоренса. Все мертвы!

Она зарыдала. Какая-то часть Хетти – та маленькая девочка, которая давным-давно заботилась о своей подруге и утешала ее, – хотела обнять Кэндис, вплести цветы в ее волосы, искупать ее в целебной болотной воде.

– Кэндис, я очень сожалею об этой трагедии и сочувствую тебе, но это не моих рук дело. Я говорила тебе и всем остальным, кто мог слышать, что я предвидела это несчастье. Я говорила, что школа сгорит, что погибнут люди, но никто меня не слушал. Я вижу только проблески того, что может случиться, и не могу остановить это.

Хетти так и не смогла привыкнуть к потрясению, оттого что все происходило так, как она предвидела, и она действительно была бессильна предотвратить трагедию.

– Перестань болтать, – сказала Кэндис и сжала приклад с такой силой, что побелели костяшки пальцев. – Перестань болтать и положи руки за голову.

Хетти подчинилась под прицелом нескольких ружей. Мужчины подошли к ней со спины и связали руки веревкой.

– Ведите ее к дереву, – распорядилась Кэндис.

«Что мне делать? – обратилась Хетти к голосам, к деревьям и самому болоту. – Вы сможете выручить меня?»

Единственный раз в ее жизни, за все тридцать два года, что она прожила на свете, голоса безмолвствовали.

И Хетти была испугана. Глубоко, по-настоящему испугана.

В тот момент она поняла, что все кончено. Ее время пришло, но с Джейн все будет в порядке. Они не найдут ее дочь; в этом Хетти была уверена.

Хетти сама подошла к дереву, самому большому в лесу вокруг болота. Когда они с Кэндис были маленькими, то называли его прабабушкиным деревом и восхищались его мощными ветвями, прямыми и искривленными, раскинутыми во все стороны.

Древо жизни.

Древо смерти.

«Дерево моей кончины», – подумала Хетти, когда увидела висельную петлю. Под ней стоял простой трехногий табурет, взятый у кого-то на кухне. Хетти мимолетно подумала: интересно, кому он принадлежит. Потом табурет отнесут обратно, поставят у стола, и сегодня вечером кто-то будет ужинать, сидя на нем.

Мужчины подтолкнули ее к табурету. Один из них накинул петлю ей на голову, и грубая веревка улеглась на шее, как тяжелое ожерелье. Веревку перебросили через ветку пятнадцатью футами выше, и трое мужчин встали рядом, удерживая другой конец. Она узнала отцов погибших детей: Хака Бишкоффа, Уолтера Клайна и Джеймса Фултона.

– Нужно закрыть ей голову, – предложил Питер Грей с лесопилки. – Или завязать глаза.

Питер несколько лет назад приходил к ней за целебными травами и амулетами, когда его жена и дети тяжело болели воспалением легких. Они поправились, и Питер вернулся к Хетти с благодарностью от своей жены и двумя пирогами с куриной начинкой.

– Нет, – сказала Кэндис. – Я хочу видеть ее лицо, когда она будет умирать. Я хочу видеть и знать, что есть возмездие за Люси, Бена и Лоренса. За всех, кому она причинила вред.

– Я никому не причинила вреда, – сказала Хетти. – И если бы вы послушали меня, то сейчас дети были бы живы.

«Если бы не моя дочь, они были бы живы», – подумала она.

– Заткните ей рот! – выкрикнула Барбара Клайн. Барбара была матерью Лоренса, который в прошлом году тяжело болел ветрянкой. Мать послала его к Хетти, и та отправила его домой с целебной мазью и настойкой для питья. Лоренс выздоровел, и у него не осталось ни единой оспины.

– Эта ведьма лжет, – шипела теперь Барбара.

– Отправим ее к дьяволу, где ей самое место! – крикнул кто-то из толпы.

– Поднимите ее, – велел другой голос, и группа мужчин легко поставила Хетти на табурет, где у нее не оставалось иного выбора, кроме как выпрямиться. Трое мужчин с другого конца потянули за веревку.

Табурет под Хетти зашатался. Ее руки были связаны за спиной; веревка уже туго натянулась на шее. Хетти посмотрела через болото и увидела свою пылающую хижину. Она построила этот домик своими руками, когда осталась одна после пожара в старом семейном доме. После того как убили ее мать. Джейн родилась в этой хижине и встретила там двенадцать дней рождения, с праздничными пирогами и свечками.

Хетти подумала о Джейн, спрятавшейся в овощном погребе, где некогда стоял семейный дом, затаившейся там, как забытая банка со стручковой фасолью. Там она будет в безопасности. Никто не знает о погребе. Никому не известно о том, что на старом пепелище что-то могло сохраниться.